Игорь Мельников: страховаться надо не там, где сложно пройти, а там, где есть, куда упасть

Главное в разговоре что? Правильно – собеседник. И найти интересного собеседника не так-то просто. Я к поискам подошла нетривиально – отправилась за ним не куда-нибудь, а в прокуратуру. И разговор у нас с прокурором Иркутской области Игорем Анатольевичем Мельниковым вышел весьма интересный. Увы, кое-что пришлось оставить «за кадром». Но и рассказанного «для печати» оказалось тоже немало.

 

- Игорь Анатольевич, в высокий политический сезон  говорить о политике как-то неоригинально. И, тем не менее, не могу не спросить: как вам удается держаться от нее в стороне? За годы вашего руководства прокуратурой региона (с 2007 года – прим. ред.) многие поняли, что в политические игры Вы не играете.

- Это действительно многие поняли или только вы так считаете? (смеется) Потому что нас часто пытаются обвинить, что мы на той или иной стороне.

- В Иркутской области правоохранительные и надзорные органы периодически оказываются втянутыми в политический процесс, неважно, по их или против их воли. В вашем случае я этого сказать не могу.

 - Как это удается? С одной стороны сложно, с другой стороны – выполняй свою работу и не лезь ни в какие политические игры. Вот и все. Давайте исходить из того, чем занимается прокуратура. Прокуратура осуществляет надзор за исполнением законов. Это заложено в законе о прокуратуре. Ни слова о политике в этом законе нет. Хотя, не скрою, давление бывает и с разных сторон, порой, на достаточно высоком уровне.

Был у нас первый заместитель прокурора Иркутской области Петр Николаевич Парцей,  в правоохранительных кругах его достаточно хорошо знали. И у него была золотая фраза, которой я стараюсь придерживаться: не знаешь, как поступить, поступай по закону.

- Тогда давайте о непосредственной работе прокуратуры – надзоре за исполнением законов. А именно, о соблюдении прав осужденных. Понятно, что те или иные нарушения бывают и выявляются, но есть и резонансные случаи. Ситуация с Дмитрием Матвеевым – инвалидом-колясочником, который был помещен в СИЗО. Как вы оцениваете действия следствия в этом случае? И в целом, как обстоит ситуация с «доступной средой» в учреждениях ГУФСИН?

- Нельзя человека обвинять без приговора суда, и я этого делать не буду. Арест – это мера пресечения. В законе ограничений по применению этой меры для инвалидов нет. Естественно, есть соответствующие ограничения по содержанию. Мы проводили проверку, поскольку обращений было масса, и даже митинги организовали. Более того, пришел запрос от нашего представителя в Европейском суде по правам человека. Обвиняемый Матвеев при содержании под стражей был размещен в специально оборудованной медицинской палате больницы, его права на медико-санитарное обеспечение в следственном изоляторе нарушены не были.

Могу совершенно точно завить, что в нашем СИЗО все условия для содержания инвалида-колясочника есть. Есть специальные камеры с пандусами, перилами, специальными соответствующими местами. Это первое.

И второе – Матвеев обвиняется органами следствия в совершении преступлений, характеризующихся высокой степенью общественной опасности, относящихся к категории особо тяжких, за совершение которых предусмотрено длительное лишение свободы – до 15 лет. Поэтому следствие имело все основания ходатайствовать перед судом об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

А теперь давайте посмотрим дальше. Ведь арестовывает не следователь, и даже не прокурор. Арестовывает суд, то есть это публичное мероприятие: там были адвокаты, предоставляли свои возражения и так далее. Суд первой инстанции рассмотрел, ходатайство следователя удовлетворил, далее обжаловано в апелляционном порядке в областном суде – областной суд проверил решение суда первой инстанции и посчитал его законным. То есть получается следователь - деспот, не прав, прокурор - деспот, не прав, суды вообще с грязью смешали во всех этих публикациях. Один Матвеев хороший. Так не бывает, правда?

Не нужно забывать, что действующее законодательство предусматривает возможность изменения меры пресечения в случае наличия заболевания, препятствующего содержанию под стражей, подтвержденного заключением медкомиссии. После получения такого заключения в отношении Матвеева суд изменил ему содержание под стражей на меру пресечения в виде запрета определенных действий. К слову сказать, с ходатайством об этом в суд вышли следственные органы.

- В целом, это же не единичный случай содержания под стражей инвалида?

- Конечно. В колониях Иркутской области сегодня отбывают уголовное наказание 760 инвалидов, из них 1-й группы – 15, инвалидов-колясочников – восемь. Как правило, осужденных инвалидов распределяют в исправительные учреждения, при которых имеются больницы (в Ангарске, Иркутске, Братске). Они имеют улучшенные условия пребывания. Соответствующие условия создаются и в следственных изоляторах.

- За последние несколько лет уголовные дела в отношении должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления исчисляются десятками. Откуда столько?

- Хорошо работаем, наверное. (улыбается) Идет планомерная работа. Об этом я неоднократно говорил и на наших коллегиях, и на разных совещаниях. Может кто-то улыбается при словах «борьба с коррупцией», воспринимают это как высокие заявления. Когда эта тема стала одной из приоритетных в политике государства, я своим работникам сразу говорил, что это не «компанейщина». Это работа, которая идет, продолжается и, к сожалению, будет продолжаться. К сожалению - потому что садишь одного, появляется другой. Как у Змея Горыныча - одну голову отрубили, на ее месте вырастает другая. Ничего уникального здесь нет, наверное, это общий менталитет нашего чиновничьего аппарата. Доступ к бюджетным деньгам, к распоряжению этими деньгами. Не зря говорят: «человек слаб». Но надо также понимать, что такие преступления не совершаются спонтанно, они тщательно планируются, чиновники применяют меры конспирации с целью ухода от ответственности.

В производстве следственных органов сейчас находятся уголовные дела в отношении бывшего замглавы администрации Молодежного муниципального образования А. В. Баркалова и других лиц по фактам хищений земельных участков в поселке Молодежном Иркутского района. Следствие  устанавливает объем похищенных земель, но уже ясно, что счет идет на гектары.

В суде сейчас рассматривается уголовное дело в отношении мэра Казачинско-Ленского района и его первого зама по факту  получения ими взятки в сумме пяти миллионов рублей.

Есть результаты проверок, которые еще не переросли в статус уголовных дел, о них говорить преждевременно, но уверяю, что эта работа ведется постоянно.

Изображение

В 2016, 2017 годах и первом полугодии 2018 года судами Иркутской области осуждено 13 глав муниципальных образований, из них семь – за совершение коррупционных преступлений. К уголовной ответственности привлечены главы муниципальных образований в Братском, Аларском, Нижнеилимском, Осинском, Тайшетском, Ангарском, Усольском, Нижнеудинском районах, в городе Усть-Илимске.

- Если продолжить тему коррупции, то на какие отрасли прокуратура смотрит пристальнее прочих?

- Нет, конечно, такого разделения по отраслям. Но, исторически, есть более коррупционные отрасли, есть - менее. Распоряжение землей и лесом – первое, что обращает на себя внимание. Госзакупки тоже достаточно коррупциогенная сфера. Социально-значимые сферы правоотношений – бюджет, ЖКХ, образование. Работа идет везде, во всех направлениях. И работаем не только мы, но и наши коллеги из других правоохранительных органов. Безусловно, что без оперативных служб тут ничего не сделаешь. И работают оперативные подразделения и МВД, и ФСБ, и СК. Работаем все вместе. Больше ориентируем свой личный состав на выявление коррупционных составляющих в высших органах власти на уровне области, муниципалитетов. На наш взгляд, это намного опаснее, чем мелкие взятки должностных лиц. Но и так называемую «бытовую» коррупцию из вида не выпускаем.

- Из последних резонансных земельных дел, конечно, вспоминается Иркутский район. Домашние аресты фигурантам уголовного дела вновь продлили до октября, с чем это связано?

- Фактически, расследование уголовного дела по факту утраты земельных участков, находящихся в федеральной  собственности, в результате незаконных действий должностных лиц администрации Иркутского района и иных лиц, уже окончено. Идет стадия ознакомления с материалами уголовного дела.

Напомним, обвинение предъявлено бывшему мэру Иркутского района И. В. Наумову, генеральному директору «Восточно-Сибирского геодезического предприятия» О. В. Логашову (он также являлся депутатом Думы Иркутского района) и предпринимателю О. А. Геевскому.

По уголовно-процессуальному законодательству после окончания расследования уголовного дела обвиняемый и его защитники вправе знакомиться со всеми документами. Это требование закона. Причем ограничить по времени следователь не вправе, за исключением умышленного затягивания. А если обвиняемый выписки делает, анализирует, он может знакомиться с делом, пока не ознакомится. А дело состоит из 174 томов, каждый из которых в среднем насчитывает 250 листов.

Так что, как только требования закона в этой части будут выполнены, уголовное дело будет направлено в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения и принятия решения о его направлении в суд.

В производстве следственных органов имеются и другие дела, связанные с незаконным оборотом земель, в том числе в границах Байкальской природной территории. Я, например, уже упоминал уголовное дело в отношении бывшего замглавы администрации Молодежного МО, в отношении главы поселка Листвянка, есть и другие.

- Расскажите еще о взаимодействии с Контрольно-счетной палатой. Их проверки в последнее время стали очень громкими.

- С КСП мы работаем достаточно плотно. Первое соглашение с КСП было заключено в 2005 году, я тогда был первым замом прокурора области, курировал это направление. Тогда мы посмотрели, что КСП – это орган, который достаточно глубоко копает. И неплохо было бы, чтобы их материалы поступали еще и нам. И вот с 2005 года мы получаем отчеты о результатах их контрольных мероприятий, взаимодействие отлажено годами. Если есть признаки состава преступления, дополнительно проводим свою прокурорскую проверку, и если устанавливаем признаки преступления, соответственно, направляем в СК.

Что касается проведенных КСП проверок: уголовное дело по факту хищения более 30 млн рублей при покупке оборудования по заведомо завышенной стоимости для нужд «Дорожной службы Иркутской области» расследуется. К уголовной ответственности привлечен заместитель директора Службы и аффилированное ему лицо. Следствие не завершено, в связи с чем более подробную информацию давать преждевременно. Но я не исключаю, что по делу могут появиться новые фигуранты или другие эпизоды преступлений.

- А про материал по незаконным санитарным рубкам что можете сказать?

- Здесь рано пока что-то говорить. Да, есть  уголовное дело, связанное с незаконным назначением, согласованием и проведением сплошной санитарной рубки на особо охраняемой природной территории – государственном природном заказнике «Туколонь». Отмечу, что этот материал поступил в следственные органы из Байкальской межрегиональной природоохранной прокуратуры.

В таких лесах запрещается проведение сплошных рубок. При этом руководитель областной структуры при отсутствии оснований согласовал проведение сплошной санитарной рубки. В результате лесному фонду причинен значительный ущерб - на 880 млн рублей нарубили. 

Пока идет следствие. В отношении ряда фигурантов избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. А я вас заверяю, что следователь сто раз подумает, прокурор сто раз подумает, когда заключение в суде дает, и суд сто раз подумает. К чему я это говорю, а к тому, что без достаточных доказательств ни следователь, ни прокурор в суд с ходатайством об аресте не пойдут. Мы отдаем себе отчет, что мера пресечения заключение под стражу – это достаточно суровая мера. Оказаться в камере - приятного мало. Но работа ведется, следствие идет, и пока говорить рано.

- Игорь Анатольевич, всегда особенно громкими становятся истории, где пострадавшими являются дети. Два года прошло после трагедии в Черемховском психоневрологическом интернате. Тогда умерли четыре воспитанника, еще несколько пострадали. Когда дело дойдет до суда?

- Расследование идет. Но вас интересует, почему оно так долго идет. Во-первых, точно могу заявить, что волокиты там нет, надзор мы осуществляем. Все дело в том, что там более сотни очень сложных экспертиз, которые проводятся только в Москве. Причем экспертизы назначены по всем воспитанникам интерната, включая погибших детей. Не вдаваясь в юридическую терминологию, скажу, что всем прекрасно известно, в каком состоянии здоровья там были дети. Как организм отреагирует на ту или иную инфекцию с учетом тех заболеваний, которые у детей были? Здесь надо причинно-следственную связь установить. Именно от внешней инфекции все-таки дети скончались или от того заболевания, которое у них было. Еще раз говорю – более сотни экспертиз. Пока заключения экспертиз в полном объеме не изготовлены. Важно, что расследование идет, никто ничего там не «замял», как иногда выражаются обыватели.

- Главный фигурант – руководитель учреждения, а еще другие фигуры есть?

- Нам эксперты ответят на этот вопрос. До получения заключений экспертиз определить окончательный круг лиц, подлежащих уголовной ответственности, не представляется возможным.

- Заканчиваем, к сожалению, на печальной ноте разговор, но, тем не менее: печальные события в Кемерове расшевелили всю страну. Массовые проверки в Иркутской области привели к закрытию более 20 объектов с массовым пребыванием людей. Их действительно нужно было закрывать? Многие теряли рабочие места, источник заработка, это вызвало определенное недовольство в предпринимательских кругах.

- Первое – мы далеко не по всем местам массового пребывания людей ставили вопрос о применении обеспечительных мер по запрету деятельности. Второе – я опять же беру формально, в силу закона, арендаторы, которые, вы говорите, рабочие места теряли, имели правовой механизм, чтобы возместить все свои убытки. И мы это разъясняли сто раз. Они имели полное право обратиться к собственнику помещения (им же не соблюдались противопожарные меры) с требованием о возмещении причиненного ущерба и т.д. Третье – как оценивать так ли уж плохо или не так уж плохо? Я всю свою сознательную юность занимался альпинизмом. Нас очень четко, с новичков, инструкторы приучили, что страховаться надо не там, где сложно пройти, а там, где есть, куда упасть. То есть можно по широкому гребню идти, хоть на машине езжай, ничего сложного, идешь да идешь, но порыв ветра, еще какая-то случайность, и все, ушел вниз. А там скальные или ледовые сбросы километра на полтора - два. Надо страховаться. Вот та же самая ситуация здесь. Если есть возможность  того, что в случае возгорания произойдет трагедия, надо эти нарушения исправлять. И там, где они серьезные, надо исправлять незамедлительно. Вплоть до закрытия.

И, уверен, не зря мы все это делали. Вспомните ситуацию, которая возникла 1 июня в ТРК «КомсоМолл». Если бы там были легковоспламеняющиеся кресла, столы, ткани и прочее, то ситуация была бы совсем другой. Вот к чему привели проверки. То, что там воспламенилось, ну это, извините, уже за гранью наших проверок. Мы не можем проверять каждого арендатора, что они в какую колбу льют. Но то, что это не привело к трагичным последствиям, таким как «Зимняя вишня», это и есть результат наших проверок.

Еще один момент, вы говорите о недовольстве предпринимательского сообщества. Все это недовольство находилось в публичном поле, оно, на мой взгляд, если было не проплачено, то срежиссированно. Мы проводили эти проверки, мы перед судом ставили вопросы совместно с МЧС о применении обеспечительных мер о запрете деятельности. А у нас жалоб – ни одной. То есть все эти протесты были рассчитаны на «власть толпы», а у нас жалоб нет. И это как раз потому, что собственники помещений прекрасно понимали всю меру ответственности. Те предприниматели, которые серьезно относятся к своей собственности и последствиям, к которым может привести халатное отношение, они очень быстро сориентировались и очень быстро исправили все. Пример с тем же «СильверМоллом». Мы пошли в суд, поставили вопрос об обеспечительных мерах в виде запрета деятельности. Пока суд рассматривал, они уже устранили, условно, 90% нарушений. Наиболее серьезных, которые могли привести к трагическим событиям. Поэтому, буквально через пару дней после закрытия, он открылся.

- Спасибо за интересную беседу, Игорь Анатольевич!

 

Беседовала Милена Князюк

Похожие статьи