Иркутского учёного назвали «живым классиком»

Иркутского учёного назвали «живым классиком»

В отделе природы областного краеведческого музея работает выставка «Любовь к камню – на всю жизнь». Она открылась накануне Дня геолога, который отмечается в первое воскресенье апреля, и будет работать до конца месяца. Экспозиция рассказывает об известных геологах Приангарья. Среди них Виктор Наумов, написавший учебное пособие, которым сразу заинтересовались в МГУ. Достаточно сказать, что книгу иркутянина включили в список литературы учебного курса, на котором готовят будущих исследователей арктического шельфа. Того самого шельфа, права на который не так давно признала за Россией подкомиссия ООН.

Мы встретились с Виктором Наумовым и предложили рассказать о том, с чего начался его путь в профессию.

- Вы не поверите, но я никогда не мечтал стать геологом. Окончив школу, пошел подавать документы в мединститут, но по дороге попался учебный корпус ИГУ, где располагался геологический факультет. Правда, сейчас жалею, что не стал врачом. Поскольку в наше коронавирусное время эта профессия более актуальна, чем геология.

- Но вы добились в геологии определенных успехов...

- …Которые оценят только тогда, когда найдут на арктическом шельфе полезные ископаемые. А это может произойти как через год, так и через полвека. Например, алмазы в нашей стране искали на протяжении столетий. А к середине ХХ века уже отчаялись, придя к выводу, что это единственный минерал, которого нет на территории России. Правда, еще встречались одиночки-энтузиасты, считавшие, что это не так. Одним из них был мой учитель Михаил Михайлович Одинцов, который не уставал повторять на своих лекциях, что алмазы должны быть «где-то между Енисеем и Леной, на Сибирской платформе». Именно по его инициативе с конца 1940-х стали проводиться геологосъемочные и поисковые работы в малоисследованных районах Восточной Сибири и Якутии – в бассейнах рек Нижней Тунгуски и Вилюя. Итогом этих экспедиций стало открытие россыпных и коренных месторождений алмазов в Якутии. Это я к тому, что у истоков многих открытий стоят подчас только настоящие фанаты своего дела. К примеру, когда я только начинал готовить свою книгу, один известный ученый, к которому я обратился за консультацией, сказал мне: «Да кто вы такой, чтобы писать подобные книги». А сегодня в том же МГУ за моей книгой выстраивается очередь. Буквально на днях из Москвы пришло новое письмо, в котором спрашивают, где можно купить книгу.

- Расскажите о ней поподробнее.

- Простому читателю ее название ничего не скажет: «Оптическое определение компонентов осадочных пород». Поясню, что оптические свойства относятся к числу наиболее важных диагностических признаков. Световой луч, падая на поверхность минерала, частично отражается от нее, частично преломляется или поглощается минералом. С этими свойствами связаны явления светопреломления, светоотражения, светопоглощения, цвета минералов и люминесценция. Все это нужно знать для правильного определения и описания осадочных пород. Известно много случаев, когда неправильное определение на многие годы и даже десятилетия задерживало открытие богатейших месторождений фосфоритов, бокситов и других полезных ископаемых. Кроме того, оптический метод позволяет получить сведения о качестве полезного ископаемого, что будет обязательно учитываться при будущей эксплуатации обнаруженного месторождения. И наконец, изучение осадочных пород необходимо для решения многочисленных и чрезвычайно важных задач инженерной геологии и строительства дорог, плотин, каналов, тоннелей и других сооружений. Например, окончательное заключение о строительстве моста на остров Русский во Владивостоке давали именно геологи. А последние события в Суэцком канале, где образовалась гигантская «пробка» из судов, поставили в повестку дня вопрос о расширении канала. Но даже за очень большие деньги этого не произойдет, если геологи поставят на этом проекте крест.

izdanie_knigi_v.a._naumova_2017_goda.jpg

Издание книги В.А. Наумова 2017 года

 

- Виктор Афанасьевич, поясните, что относится к осадочных породам.

- Именно из этих пород добываются такие полезные ископаемые как нефть, горючие сланцы, каменный уголь, торф, железные и марганцевые руды, фосфатные руды, различные соли, руды алюминия и ряд других важных компонентов.

- А как получилось, что вас заинтересовала эта тема?

- Окончив в 1959 году геологический факультет ИГУ, я несколько лет работал в экспедициях. Потом поступил в аспирантуру, после которой мне предложили преподавать на родном факультете. Готовясь к лекциям, я обратил внимание на несоответствие названий многих пород, имевшихся в факультетских коллекциях, их диагностике в шлифах. Иначе говоря, в описаниях указывались одни минералы, а на деле выходило, что это совсем другие. Разбираясь в создавшейся путанице, я стал проводить собственную диагностику. А со временем родилась идея оформить свои исследования в виде книги. Тем более, что я убедился – путаница в определении минералов происходила почти по всей стране. Приведу такой пример. Мне нужно было найти, изучить и описать несколько редких минералов. Их образцы были только в столичном минералогическом музее имени Ферсмана. И вот, будучи в Москве, я обращаюсь к директору музея, известному ученому Александру Александровичу Годовикову со своей просьбой. Но что слышу в ответ: «Мы дадим вам образцы этих минералов. Но с условием, что вы предварительно изучите их всеми доступными методами, после чего сообщите нам результаты своих исследований». Думаете, почему он поставил такое условие? Да потому, что иные образцы в музеях страны выставлялись десятками лет… под другими названиями! Одним словом, моя книга оказалась востребованной. Первое издание вышло в Москве еще в 1981 году. Причем массовым тиражом во всесоюзном геологическом издательстве «Недра». И уже через пару месяцев стало библиографической редкостью.

- Наверное, вам такой успех и не снился...

- Ну почему же, каждый солдат мечтает стать генералом. Скажу больше: за прошедшие сорок лет объем книги вырос втрое. Она неоднократно переиздавалась, и всякий раз с дополнениями. Если первое издание насчитывало чуть больше двухсот страниц, то в последних – почти шестьсот. Но и это не предел...

- Неужели готовите новое издание?

- Заявки на него поступают со всей России. Например, один только Уфимский государственный нефтяной технический университет просит сразу сорок экземпляров. Но если честно, сам я никогда не считал, что написал что-то выдающееся. А со временем понял, что так считают другие люди. К примеру, коллеги из МГУ, когда получили одно из последних изданий, прислали такое письмо: «Глубокоуважаемый Виктор Афанасьевич! Огромное спасибо за такой фолиант по петрографии и минералогии осадочных пород! Преклоняемся за столь обширные и информационно-насыщенные знания, изложенные в учебном пособии на новом современном уровне с учетом традиционных классических данных. Вы единственный живой классик, пропагандирующий оптическую микроскопию! Восхищены!!» В другой раз пришел еще более оригинальный отклик. Один известный ученый, оказалось, коллекционирует все издания моей книги. И в своем письме просил выслать ему недостающие. Другими словами, книга уже десятки лет пользуется спросом. Это и подтолкнуло меня к подготовке нового издания. Иначе кто же еще его подготовит, кроме «живого классика». А если серьезно, то геология дала мне не только известность, но и возможность побывать в самых отдаленных уголках нашей страны в составе геологических экспедиций.

- Какие из них запомнились больше всего?

- Любая экспедиция – это событие. Работая в университете, я каждое лето выезжал в поле, в основном на Нижнюю Тунгуску – ту самую, которую писатель Вячеслав Шишков назвал Угрюм-рекой. Впервые я попал в эти края в 1962 году в составе Тунгусской экспедиции университета. Руководил экспедицией заведующий кафедрой общей геологии Михаил Федорович Кузнецов. У него была одна особенность – выезжать в поле попозже, когда полетит тополиный пух, с тем умыслом, чтобы пик полевых исследований пришелся на осенний перелет уток. Можете себе представить, что ведро свежей птицы на четверых уничтожалось мгновенно. Но в 1962 году осень, а затем и зима наступили настолько рано, что Нижняя Тунгуска за одну ночь покрылась льдом. На тот момент мы были за 60 км от Ербогачена. Выпал снег. Кончились продукты. На другой день после ледостава увидели самолет, который сделал круг над нами. Как потом выяснилось, в кабине рядом с летчиком находился завхоз экспедиции Дмитрий Иванович Марков. В какой-то момент из самолета что-то выпало – оказался вымпел. На нем рукой Дмитрия Ивановича было написано: «Если есть продукты – встаньте кучкой, если нет – в ряд». Мы встали в ряд, самолет улетел.

Поняв, что теперь не пропадем, мы из сосны расщепом сделали несколько широких лыжин, пристроили на них спальники и двинулись в путь по льду Нижней Тунгуски. Первым под лед провалился я, и к счастью, неглубоко. Пока грелся у костра, мороз окреп настолько, что мы успели сто раз вспомнить про самолет, от которого не оказалось никакого толку. Через день мимо нас со стороны Ербогачена по правому берегу Тунгуски показался молодой верзила с двумя лошадьми. Когда он проходил мимо, кто-то из нас вдогонку спросил, мол, куда он идет. Оказалось, что парень вез нам продукты. Думаете, что Дмитрий Иванович отправил нам? Две буханки хлеба и две бутылки водки на четверых. Так Марков расценил отсутствие у нас продуктов. Кстати, одна бутылка здесь же выскользнула из рук и разбилась о лед. Но мы уже подходили к Ербогачену, да еще накануне наткнулись на избушку рыбака, который по свежему льду ловил налимов.

viktor_naumov_na_pervoy_proizvodstvennoy_praktike_v_vostochnyh_sayanah._1957_god.jpg

Виктор Наумов на первой производственной практике в Восточных Саянах. 1957 год

 

- Не случайно бытует мнение, что профессия геолога – это сплошная романтика. Наверное, в таких глухих уголках России очень живописная природа?

- Вы правы, природа очень красивая. И если сплавляешься по реке, то к концу дня всегда встает проблема, где ставить лагерь для ночлега. Если поставишь его на западной (солнечной к вечеру) стороне, то наутро это место окажется в тени, в росе, а палатки будут сырыми. Если на восточной, то к закату там уже тень и сыро. Но зато утром палатки быстрее просохнут от ночной росы. Следует учитывать и крутизну склона, с тем чтобы избежать ночного подъема воды. А вот эвенки, кочующие с оленями, летом всегда ставят чум ниже устья любого притока, впадающего в более крупную реку или речку. Почему? Да потому что холодок от воды впадающего притока движется вниз по течению и отгоняет мириады комаров, что водятся в бассейнах всех платформенных рек, включая Нижнюю Тунгуску. Но у геологов при выборе стоянки обычно побеждает чувство красоты самого места привала. На реке Илимпее, крупном левом притоке Нижней Тунгуски, такие красивые места появляются тогда, когда русло реки выходит на прямые отрезки длиною в несколько километров. Подобные участки реки фиксируют собой разломы в земной коре. Здесь абсолютно ровные поймы и невысокие террасы, где удобно ставить палатки. Однако всякий раз, когда в таком живописном месте мы причаливали к берегу и выходили из байдарок для осмотра места стоянки, к своему ужасу видели на террасах домовины – одиночные, грубо сколоченные, стоящие... на ножках. Так хоронят своих усопших кочующие по тайге эвенки. И выбирают при этом самые красивые места. Но почему же над землей, а не в земле? Да потому что иначе нельзя: мешает вечная мерзлота. А мы так ни разу и не поставили лагерь в таком красивом месте. И духи – обитатели здешних мест – были к нам благосклонны.

Беседовал Александр Наумов